Неточные совпадения
— У меня не так, —
говорил Собакевич, вытирая салфеткою руки, — у меня не так, как у какого-нибудь Плюшкина: восемьсот душ имеет, а живет и обедает хуже моего
пастуха!
—
«Постой-ка», Волк сказал: «сперва мне ведать надо,
Каков
пастух у стада?» —
«Хоть
говорят, что он
Не плох, заботлив и умён,
Однако стадо я обшёл со всех сторон
И высмотрел собак: они совсем не жирны,
И плохи, кажется, и смирны».
Левин смотрел перед собой и видел стадо, потом увидал свою тележку, запряженную Вороным, и кучера, который, подъехав к стаду,
поговорил что-то с
пастухом; потом он уже вблизи от себя услыхал звук колес и фырканье сытой лошади; но он так был поглощен своими мыслями, что он и не подумал о том, зачем едет к нему кучер.
Пастухи Нумитора были сердиты за это на близнецов, выбрали время, когда Ромула не было, схватили Рема и привели в город к Нумитору и
говорят: «Проявились в лесу два брата, отбивают скотину и разбойничают. Вот мы одного поймали и привели». Нумитор велел отвести Рема к царю Амулию. Амулий сказал: «Они обидели братниных
пастухов, пускай брат их и судит». Рема опять привели к Нумитору. Нумитор позвал его к себе и спросил: «Откуда ты и кто ты такой?»
Другой табун, к которому, как
говорили, и приближаться надо было с осторожностью, осматривал только мой отец, и то ходил к нему пешком вместе с
пастухами.
— Я ведь ничего не знаю и не
говорю, Павел Павлыч, — жалобно и кротко возразил Ромашов, — я ничего, ничего не знаю. Но вот, например, североамериканская война или тоже вот освобождение Италии, а при Наполеоне — гверильясы… и еще шуаны во время революции… Дрались же, когда приходила надобность! Простые землепашцы,
пастухи…
Марья Петровна радовалась успехам Митеньки, во-первых, потому, что это не позволяло Сенечке
говорить:"Все у вас дети
пастухи — я один генерал!"и, во-вторых, потому, что Митенька один умел сдерживать Феденьку, эту скорбь и вместе с тем радость и чаянье ее материнского сердца.
— До начальника губернии, — начал он каким-то размышляющим и несколько лукавым тоном, — дело это, надо полагать, дошло таким манером: семинарист к нам из самых этих мест, где убийство это произошло, определился в суд; вот он приходит к нам и рассказывает: «Я,
говорит, гулял у себя в селе, в поле… ну, знаете, как обыкновенно молодые семинаристы гуляют… и подошел,
говорит, я к
пастуху попросить огня в трубку, а в это время к тому подходит другой
пастух — из деревни уж Вытегры; сельский-то
пастух и спрашивает: «Что ты,
говорит, сегодня больно поздно вышел со стадом?» — «Да нельзя,
говорит, было: у нас сегодня ночью у хозяина сын жену убил».
— Рожок
пастуха слышен за лесом, —
говорила она. — А это из-за щебетания воробьиной стаи слышен голос малиновки. Аист клекочет на своем колесе [В Малороссии и Польше для аистов ставят высокие столбы и надевают на них старые колеса, на которых птица завивает гнездо.]. Он прилетел на днях из далеких краев и строит гнездо на старом месте.
— У них газета нейдет, они и завидуют, —
говорил Н.И.
Пастухов.
Н.И.
Пастухов, как я уже
говорил, был отчаянным рыболовом. Ничто в мире не могло так занять и увлечь его, как рыбная ловля.
Как-то сидела в редакции «Гусляра» компания, в которой был и Л.Н. Граве.
Говорили о стихах Леопарди. Входит Н.И.
Пастухов и садится. Л.Н. Граве обращается к нему, как бы продолжая наш разговор...
В конце концов Н.И.
Пастухов смягчался, начинал
говорить уже не вы, а ты и давал пятьдесят рублей. Но крупных гонораров платить не любил и признавал пятак за прозу и гривенник за стихи. Тогда в Москве жизнь дешевая была. Как-то во время его обычного обеда в трактире Тестова, где за его столом всегда собирались сотрудники, ему показали сидевшего за другим столом поэта Бальмонта.
— Вот я им покажу, чего я стою, —
говорил Н.И.
Пастухов по адресу людей, издевавшихся над его нуждой.
Они оба не унывали, и Н.И.
Пастухов, прощаясь с нами,
говорил, на лету подхватывая наши слегка насмешливые улыбки...
Но эта радость долго не приходила. В стихах этой же книжечки
говорит Н.И.
Пастухов об единственной утехе, которая скрашивала его тяжелые дни...
— Подлинно диво, он ее,
говорят, к ярмарке всереди косяка пригонил, и так гнал, что ее за другими конями никому видеть нельзя было, и никто про нее не знал, опричь этих татар, что приехали, да и тем он сказал, что кобылица у него не продажная, а заветная, да ночью ее от других отлучил и под Мордовский ишим в лес отогнал и там на поляне с особым
пастухом пас, а теперь вдруг ее выпустил и продавать стал, и ты погляди, что из-за нее тут за чудеса будут и что он, собака, за нее возьмет, а если хочешь, ударимся об заклад, кому она достанется?
А Кишенский не мог указать никаких таких выгод, чтоб они показались Глафире вероятными, и потому прямо писал: «Не удивляйтесь моему поступку, почему я все это вам довожу: не хочу вам лгать, я действую в этом случае по мстительности, потому что Горданов мне сделал страшные неприятности и защитился такими путями, которых нет на свете презреннее и хуже, а я на это даже не могу намекнуть в печати, потому что, как вы знаете, Горданов всегда умел держаться так, что он ничем не известен и о нем нет повода
говорить; во-вторых, это небезопасно, потому что его протекторы могут меня преследовать, а в-третьих, что самое главное, наша петербургская печать в этом случае уподобилась тому
пастуху в басне, который, шутя, кричал: „волки, волки!“, когда никаких волков не было, и к которому никто не вышел на помощь, когда действительно напал на него волк.
— Будь как вор на ярмарке! Репортерское дело такое, —
говаривал мне
Пастухов.
Старик, который ухаживал за мной, оказался доктором. Он тоже черкес, как
пастухи и мои кунаки. Он объяснялся со мной только знаками, мазал меня, массировал, перевязывал, и, когда я обращался к нему с вопросами, он показывал мне, что он не понимает и что
говорить мне вредно. Это он показывал так: высовывал язык, что-то болтал, потом отрицательно качал головой, ложился на спину, закрывал глаза, складывал руки на груди, представляя мертвого, и, показывая на язык,
говорил...
Говорят также, будто она кругом в долгу —
пастуху задолжала! за пастушину два года не платит! — с ужасом восклицают соседние помещицы, которые, в ожидании сумы, на обухе рожь молотят, — но она не платит, не платит, и вдруг как-то обернется да всем и заплатит.
«Я ли,
говорю, не
пастух?
А когда случилось это несчастье, и его, полуживого, принесли домой
пастухи, отец не переставал думать и
говорить о тебе, — даже в бреду, даже в забытье.
…Каждый день, на восходе солнца, когда
пастух, собирая стадо, заунывно наигрывал на длинной берестяной трубе, — за рекою начинался стук топоров, и обыватели, выгоняя на улицу коров, овец, усмешливо
говорили друг другу...
— Не церкви, —
говорит, — я сторож, а скоту:
пастух я,
пастухом родился и так умру! Вот — скоро отойду от церкви в поле.
— Церковь, —
говорит, — то же кладбище, место мёртвое, а я — к живому делу хочу, скотинку пасти надобно мне, все мои деды
пастухами были, и я тоже до сорока двух лет.
Им
говорят, что они наверно погибнут, их умоляют с корабля (притчи: о женщине, нашедшей полушку, о
пастухе, нашедшем пропавшую овцу, об ужине, о блудном сыне
говорят только про это); но дети не верят.
Переярков. Посмотрите, посмотрите, что за картина! (Показывает тростью на запад.) Солнце склоняется к западу, мирные поселяне возвращаются в свои хижины и свирель
пастуха… (Обращаясь к проходящему.) Потише, милостивый государь! Потише,
говорю я вам!
Уходят. Екатерина Ивановна, не поднимаясь, на том же стуле ждет — руки ее опущены между колен. Солнце зашло, и в саду вечерние тени. Где-то далеко
пастухи играют на жилейках. Тишина. Тяжело и грузно ступая, всходит по ступеням Георгий Дмитриевич, испуганно осматривает террасу и
говорит: — Катя! Никого нет. — Нерешительно переступает порог и в первую минуту не видит Екатерины Ивановны. Осторожно делает еще два шага.
—
Пастухи,
говорю. Вы изволите
говорить, что не пастыри-то, так я к этому:
пастухи,
говорю, сельская бедность… в полевом ничтожестве…
пастухи…
— Пошел, пошел, —
говорит пастух, — а то кнута отведаешь.
Племянник Александра Семеныча, Саша Шишков,
говорил на этом языке также очень хорошо; ему назначили играть главную роль «
пастуха», а брат мой, не знавший по-итальянски, должен был играть «Александра»; его роль умещалась на четырех страничках.